slovo13 Словохотов Андрей (slovo13) wrote,
slovo13 Словохотов Андрей
slovo13

Памяти актера Алексея Девотченко. Его открытое письмо актеру и режиссеру Владимиру Меньшову.

Оригинал взят у igorkurl в Памяти актера Алексея Девотченко. Его открытое письмо актеру и режиссеру Владимиру Меньшову.

«Если сегодня поинтересуешься у ветерана диссидентского движения: «За что ты ненавидел советскую власть?», то едва ли дождешься внятного ответа. Все сведется к дефициту колбасы и острому желанию смотаться за рубеж»...

Это слова режиссера Владимира Меньшова, юбилей которого широко отмечается ныне...

Весь этот текст имеется на «Гранях»...

Кому интересно – может прочесть целиком...

Владимир Валентинович, я (хоть и не являюсь «ветераном диссидентского движения») попробую дать Вам «внятный ответ», которого Вы никак не могли дождаться.

Так вот.

Ненависть или любовь к советской власти в большинстве случаев – вопрос генетический. Я, к счастью, очень хорошо знаю (и все время продолжаю узнавать) историю своей семьи. До «революции», после оной, до и после войны и так далее.

Мой прадед был уездным врачом в небольшом городке под Петербургом-Петроградом.

Называется этот город Луга. (Ужасная рифма с Луга-нском, но ничего не поделаешь...)

У него была своя небольшая усадьба в предместье городка, он много работал, ездил на вызовы к больным (в том числе и будущим представителям Вашего любимого гегемона – пролетариата), принимал у себя...

В 1918 году он скончался.

Слава Богу, – не расстреляли, скончался в результате несчастного случая. Усадьбу сожгли. Его же бывшие пациенты – прадеды нынешних гиркиных-стрелковых-пономаревых и прочих «народных» начальников. Как же – огромный дом, сад, почти что парк! – богатая буржуйская сволочь!

Стоит заметить, что никаких «богатств» у моей семьи не было. Просто к ВРАЧАМ и их семьям ТОГДА отношение было совсем другим...

По счастью, сразу же после его гибели моя семья перебралась в Петроград и не была уничтожена мирными «повстанцами».
Она разместилась в давно купленной квартире на Невском – опять-таки, не роскошной и барской, а обычной для дворян среднего достатка квартире. Стали жить...

Прабабушка пошла преподавать в Школу Рабочей Молодежи иностранные языки, благо знала их в достаточном количестве.
Бабушка поступила в консерваторию, её сестра (моя двоюродная бабушка) стала трудиться в какой-то редакции советской газеты корректором. Всё шло худо-бедно.

Но через какое-то время (начало 20-х годов) мою бабушку из консерватории отчислили.

Ну, в связи с «чисткой» всероссийского масштаба, мол, рабочим и крестьянам надо на пианинах учиться, а вам, буржуям, работать. И бабушка тоже пошла работать в школу. Преподавать всё те же иностранные языки – немецкий, польский, французский...

Еще прошло какое-то время.

Ту мою двоюродную бабушку, бабушку Лилю, арестовали и посадили. Мужа её и сажать не стали – сразу расстреляли. (Только лишь лет 20 назад выяснилось, что расстрелян он был на Левашовской пустоши под Ленинградом, так что хоть есть место, куда можно приезжать изредка с цветами и свечами...).

В короткий пересменок между деятельностью Ежова и Берии (а был такой перерывчик) бабушку Лилю выпустили из «Крестов», но сама она (вместе с детьми) не имела права оставаться в Ленинграде и была выслана в некий город Семёнов горьковской области.

Даже не в Горький.

И наша семья распалась.

И не на долгие годы, а навсегда. И умерла бабушка Лиля в том же славном, неведомом городе Семенове...

Не буду описывать войну, эвакуацию, возвращение в разоренную квартиру (удивительно, что пианино не сожгли на дрова!!!! Рояль – сожгли, а пианино почему-то не тронули...), дальнейшие мыкания по инстанциям в связи с «уплотнением»...

Пока вся семья жила в количестве 10 человек в 3-х комнатной квартире (буржуи-эксплуататоры, да?), нас не трогали.

Теперь же, когда семья сократилась вдвое, сам советский Бог велел. И наша квартира стала коммуналкой.

Я помню водопроводчика дядю Петю, хронического алкоголика, который каждый день нещадно избивал свою жену и маленькую дочку, я помню и некую жилицу по имени Тамара, вопли которой раздавались постоянно.

«Ты мне, сволочь, нервы не мотаааааааааааааааааай!!!!!!!!!» визжала она своему супругу. Ее визги почти каждый вечер раздавались и в нашем длинном коммунальном коридоре, когда эта самая Тамара, идя с кухни и неся какую-нибудь снедь, натыкалась на крысу. Да, у нас жили, были, жили-были крысы. В нашем доме располагался Кавказский ресторан, ну, и соответственно, крыс просто по определению не могло не быть...

Кстати, этот же Кавказский ресторан и лишил нас в дальнейшем наших законных «метров».

Он пошел «на расширение», прилегающие к нему флигели и постройки – на «капремонт» и в конце концов мы оказались у черта на рогах, а именно – на Гражданке (есть такой район на севере города). Из нашего дома уцелел лишь какой-то древний старичок, размахивавший ордером на комнату. Ордер был подписан Ульяновым-Лениным. Трогать его боялись, но потом, думаю, куда-то да сплавили – не мог же он один жить в доме, где идет капремонт...

Был бы буржуй! Теперь, кстати, в этом доме магазин «Стокманн» или что-то в этом роде, напротив Дома Книги, по стороне Казанского собора.

Как Вы думаете, Владимир Валентинович, могу ли я «любить» советскую власть после всего того, что она сделала с моей семьей?

Во-первых, она ее уничтожила (часть – в прямом, часть – в переносном смысле).

Во-вторых, она лишила возможности моей чудом уцелевшей бабушке получить музыкальное образование, о котором та мечтала с детства, с гимназии...

В-третьих, каждое утро, уходя в школу, я слышал шёпот бабушки: «Алёшенька, только никому не рассказывай... Про имение, про усадьбу... Запомнил? Ни-ко-му».

Как Вы думаете, 7-летнему мальчику такие «напутствия» были в радость? Разумеется, я никому ничего никогда не рассказывал...

В-четвертых, еще в 20-х годах вся моя семья вынуждена была отказаться от нескольких букв в фамилии.

Фамилия была польская (по прабабушкиной линии все – поляки), а «белополяки» в то время восторга у ваших любимцев не вызывали...

В-пятых...

Впрочем, я не буду живописать свои личные (еще детские) переживания, свою «службу» (четырежды, два-три-десять раз четырежды закавыченную) в советской армии – этом смрадном, криминальном и развратном образовании. И так далее, и так далее, и так далее...

Если Вы обратили внимание, то мою семью (а, значит, и меня, ибо я отождествляю себя с ней во все времена) всегда ставили перед фактом происходящего или уже произошедшего.

Усадьбу – сожгли. Дедушку Толю – расстреляли. Бабушку Лилю – посадили. Потом – выслали. Вы – уплотняетесь. Ваш дом идёт на капремонт, а вы – уезжаете на Гражданку. Тов. Девотченко – Вы идёте служить в армию. И т.д.

Кстати, Владимир Валентинович, об армии.

Вы, как режиссер, не можете не знать, что в театральный институт поступают не абы к кому, а ко вполне определенному педагогу, мастеру. И я вспоминаю красную потную рожу какого-то «комиссара» в военкомате: «А кто это такой – Кацман? Чо, других педагогов нет? Через 2 года восстановишься в институте – закончишь!». Понятное дело, что объяснять что-нибудь этой нетрезвой скотине в офицерской (советской, Вашей любимой советской офицерской) форме было бессмысленно...

Я попробовал дать Вам внятный ответ...

Не знаю, устроит он Вас или нет, скорее всего – нет, ну да и Бог с ним, как говорится...

Великий Иосиф Бродский сказал, что самая главная трагедия нашей страны – это колоссальное неуважение человека к человеку.

Я бы от себя добавил – колоссальное равнодушие, граничащее с ненавистью...

Странное сочетание, конечно, но к нашему обществу вполне применимое. Моя семья (а стало быть, и я) испытала это на себе в полной мере.

Насчет колбасы и желания «свалить» на Запад...

Вы знаете, моих близких всегда меньше всего волновала проблема что-то «достать», за чем-то «отстоять» и так далее. Мои успехи (и неуспехи) в образовании беспокоили их куда больше...

Уехать из страны никто никогда и не думал.

Даже в 18-м году. Во-первых, повторюсь, это могли позволить себе по-настоящему богатые люди. Или очень знаменитые. На весь мир. Мы к таким не относились. Да честно признаться, и не думали, что вы – надолго. Ошиблись...

Оказалось – навсегда...(((((

P.S. Да, и не подумайте, что я так кичусь своим дворянским происхождением.

Это не так. Дворянской крови во мне – лишь наполовину. Мой отец (и все родственники по его линии) – донское казачество. Но это уже совсем другая история...

Спасибо за внимание.

Алексей Девотченко, актер театра и кино           http://www.aboutru.com/2014/09/9223/


Tags: Антибольшевизм, Память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments