Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

«Надо становиться на колени посреди России и просить у своего народа прощение» В. Астафьев

http://www.novayagazeta.ru/society/67787.html

Письма Виктора Астафьева — о войне, правде о ней и цене Победы

Весной 2009 года увидел свет том писем Виктора Астафьева (1924—2001) «Нет мне ответа… Эпистолярный дневник. 1952—2001 годы». Перед этим составитель и издатель — иркутянин Геннадий Сапронов (1952—2009) — дал «Новой газете» верстку книги и право первой публикации выбранных редакцией писем (см. № 42, 46 за 2009-й). Через три недели на одном из организованных «Единой Россией» собраний Сапронова и журналистов «Новой», представивших аудитории книгу, предложили за нее расстрелять; Геннадий написал мне: «Всё! Ухожу в партизаны». А через месяц, успев подготовить второе, дополненное издание писем Астафьева, он умер.

Продолжаем публиковать письма, отобранные нами для газеты.
Алексей Тарасов, «Новая», Красноярск


Виктор Астафьев. Фото: Анатолий Белоногов


1973 г., (И. Соколовой)

[…] У Вас, да и в любой вещи, где есть «я» — оно, это «я», ко многому обязывает, прежде всего к сдержанности, осторожности в обращении с этим самым «я» и, главное, необходимо изображать, а не пересказывать. У Вас поначалу семнадцатая артдивизия находилась на марше… Но это именно наша бригада, вооружённая гаубицами образца 1908 года системы Шнейдера, выплавляемыми на Тульском заводе (гаубицами, у которых для первого выстрела ствол накатывался руками и снаряд досылался в ствол банником), оказалась на острие атаки немцев. Сначала нас смяли наши отступающие в панике части и не дали нам как следует закопаться. Потом хлынули танки — мы продержались несколько часов, ибо у старушек-гаубиц стояли сибиряки, которых не так-то просто напугать, сшибить и раздавить. Конечно, в итоге нас разбили в прах, от бригады осталось полтора орудия — одно без колеса и что-то около трёхсот человек из двух с лишним тысяч. Но тем временем прорвавшиеся через нас танки встретила развернувшаяся в боевые порядки артиллерия и добила вся остальная наша дивизия. Контрудар не получился. Немцы были разбиты. Товарищ Трофименко стал генералом армии, получил ещё один орден, а мои однополчане давно запаханы и засеяны пшеницей под Ахтыркой…

<…>

Очень часто совпадали наши пути на войне: весь путь к Днепру почти совместный. Я был под Ахтыркой. Наша бригада оказалась той несчастной частью, которой иногда выпадала доля оказаться в момент удара на самом горячем месте и погибнуть, сдерживая этот удар. Ахтырку, по-моему, заняла 27-я армия и устремилась вперёд, оголив фланги. Немцы немедленно этим воспользовались и нанесли контрудар с двух сторон — от Богодухова и Краснокутска, чтобы отрезать армию, которую так безголово вёл генерал Трофименко вперёд.

<…>

Днепровские плацдармы! Я был южнее Киева, на тех самых Букринских плацдармах (на двух из трёх). Ранен был там и утверждаю, до смерти буду утверждать, что так могли нас заставить переправляться и воевать только те, кому совершенно наплевать на чужую человеческую жизнь. Те, кто оставался на левом берегу и, «не щадя жизни», восславлял наши «подвиги». А мы на другой стороне Днепра, на клочке земли, голодные, холодные, без табаку, патроны со счёта, гранат нету, лопат нету, подыхали, съедаемые вшами, крысами, откуда-то массой хлынувшими в окопы.

Ох, не задевали бы Вы нашей боли, нашего горя походя, пока мы ещё живы. Я пробовал написать роман о Днепровском плацдарме — не могу: страшно, даже сейчас страшно, и сердце останавливается, и головные боли мучают. Может, я не обладаю тем мужеством, которое необходимо, чтоб писать обо всём, как иные закалённые, несгибаемые воины! […]

13 декабря 1987 г., (Адресат не установлен)

[…] Вот до чего мы дожили, изолгались, одубели! И кто это всё охранял, глаза закрывал народу, стращал, сажал, учинял расправы? Кто такие эти цепные кобели? Какие у них погоны? Где они и у кого учились? И доучились, что не замечают, что кушают, отдыхают, живут отдельно от народа и считают это нормальным делом. Вы на фронте, будучи генералом, кушали, конечно, из солдатских кухонь, а вот я видел, что даже Ванька-взводный и тот норовил и жрать, и жить от солдата отдельно, но, увы, быстро понимал, что у него не получится, хотя он и «генерал» на передовой, да не «из тех», и быстро с голоду загнётся или попросту погибнет — от усталости и задёрганности.

Не надо лгать себе, Илья Григорьевич! Хотя бы себе! Трудно Вам согласиться со мной, но советская военщина — самая оголтелая, самая трусливая, самая подлая, самая тупая из всех, какие были до неё на свете. Это она «победила» 1:10! Это она сбросала наш народ, как солому, в огонь — и России не стало, нет и русского народа. То, что было Россией, именуется ныне Нечерноземьем, и всё это заросло бурьяном, а остатки нашего народа убежали в город и превратились в шпану, из деревни ушедшую и в город не пришедшую.

Сколько потеряли народа в войну-то? Знаете ведь и помните. Страшно называть истинную цифру, правда? Если назвать, то вместо парадного картуза надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди России и просить у своего народа прощение за бездарно «выигранную» войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови. Не случайно ведь в Подольске, в архиве, один из главных пунктов «правил» гласит: «Не выписывать компрометирующих сведений о командирах Совармии».

В самом деле: начни выписывать — и обнаружится, что после разгрома 6-й армии противника (двумя фронтами!) немцы устроили «Харьковский котёл», в котором Ватутин и иже с ним сварили шесть (!!!) армий, и немцы взяли только пленными более миллиона доблестных наших воинов вместе с генералами (а их взяли целый пучок, как редиску красную из гряды вытащили). <…> Может, Вам рассказать, как товарищ Кирпонос, бросив на юге пять армий, стрельнулся, открыв «дыру» на Ростов и далее? Может, Вы не слышали о том, что Манштейн силами одной одиннадцатой армии при поддержке части второй воздушной армии прошёл героический Сиваш и на глазах доблестного Черноморского флота смёл всё, что было у нас в Крыму? И более того, оставив на короткое время осаждённый Севастополь, «сбегал» под Керчь и «танковым кулаком», основу которого составляли два танковых корпуса, показал политруку Мехлису, что издавать газету, пусть и «Правду», где от первой до последней страницы возносил он Великого вождя, — одно дело, а воевать и войсками руководить — дело совсем иное, и дал ему так, что (две) три (!) армии заплавали и перетонули в Керченском проливе.

Ну ладно, Мехлис, подхалим придворный, болтун и лизоблюд, а как мы в 44-м под командованием товарища Жукова уничтожали 1-ю танковую армию противника, и она не дала себя уничтожить двум основным нашим фронтам и, более того, преградила дорогу в Карпаты 4-му Украинскому фронту с доблестной 18-й армией во главе и всему левому флангу 1-го Украинского фронта, после Жукова попавшего под руководство Конева в совершенно расстроенном состоянии. <…>

Если Вы не совсем ослепли, посмотрите карты в хорошо отредактированной «Истории Отечественной войны», обратите внимание, что везде, начиная с карт 1941 года, семь-восемь красных стрел упираются в две, от силы в три синих. Только не говорите мне о моей «безграмотности»: мол, у немцев армии, корпусы, дивизии по составу своему численно крупнее наших. Я не думаю, что 1-я танковая армия, которую всю зиму и весну били двумя фронтами, была численно больше наших двух фронтов, тем более Вы, как военный специалист, знаете, что во время боевых действий это всё весьма и весьма условно. Но если даже не условно, значит, немцы умели сокращать управленческий аппарат и «малым аппаратом», честно и умело работающими специалистами, управляли армиями без бардака, который нас преследовал до конца войны.

Чего только стоит одна наша связь?! Господи! До сих пор она мне снится в кошмарных снах.

Все мы уже стары, седы, больны. Скоро умирать. Хотим мы этого или нет. Пора Богу молиться, Илья Григорьевич! Все наши грехи нам не замолить: слишком их много, и слишком они чудовищны, но Господь милостив и поможет хоть сколько-нибудь очистить и облегчить наши заплёванные, униженные и оскорблённые души. Чего Вам от души и желаю.

Виктор АСТАФЬЕВ.

<…>

1 марта 1995 г., Красноярск, (Г. Вершинину)

[…] Что же касается неоднозначного отношения к роману, я и по письмам знаю: от отставного комиссарства и военных чинов — ругань, а от солдат-окопников и офицеров идут письма одобрительные, многие со словами: «Слава богу, дожили до правды о войне!..»

Но правда о войне и сама неоднозначная. С одной стороны — Победа. Пусть и громадной, надсадной, огромной кровью давшаяся и с такими огромными потерями, что нам стесняются их оглашать до сих пор. Вероятно, 47 миллионов — самая правдивая и страшная цифра. Да и как иначе могло быть? Когда у лётчиков-немцев спрашивали, как это они, герои рейха, сумели сбить по 400—600 самолётов, а советский герой Покрышкин — два, и тоже герой… Немцы, учившиеся в наших авиашколах, скромно отвечали, что в ту пору, когда советские лётчики сидели в классах, изучая историю партии, они летали — готовились к боям.

Три миллиона, вся почти кадровая армия наша попала в плен в 1941 году, и 250 тысяч голодных, беспризорных вояк-военных целую зиму бродили по Украине, их, чтобы не кормить и не охранять, даже в плен не брали, и они начали объединяться в банды, потом ушли в леса, объявив себя партизанами…

Ох уж эта «правда» войны! Мы, шестеро человек из одного взвода управления артдивизиона, — осталось уже только трое, — собирались вместе и не раз спорили, ругались, вспоминая войну, — даже один бой, один случай, переход — все помнили по-разному. А вот если свести эту «правду» шестерых с «правдой» сотен, тысяч, миллионов — получится уже более полная картина.

«Всю правду знает только народ», — сказал незадолго до смерти Константин Симонов, услышавший эту великую фразу от солдат-фронтовиков.

Я-то, вникнув в материал войны, не только с нашей, но и с противной стороны, знаю теперь, что нас спасло чудо, народ и Бог, который не раз уж спасал Россию — и от монголов, и в смутные времена, и в 1812 году, и в последней войне, и сейчас надежда только на него, на милостивца. Сильно мы Господа прогневили, много и страшно нагрешили, надо всем молиться, а это значит — вести себя достойно на земле, и, может быть, Он простит нас и не отвернёт своего милосердного лика от нас, расхристанных, злобных, неспособных к покаянию.

Вот третья книга и будет о народе нашем, великом и многотерпеливом, который, жертвуя собой и даже будущим своим, слезами, кровью, костьми своими и муками спас всю землю от поругания, а себя и Россию надсадил, обескровил. И одичала русская святая деревня, устал, озлобился, кусочником сделался и сам народ, так и не восполнивший потерь нации, так и не перемогший страшных потрясений, военных, послевоенных гонений, лагерей, тюрем и подневольных новостроек, и в конвульсиях уже бившегося нашего доблестного сельского хозяйства, без воскресения которого, как и без возвращения к духовному началу во всей жизни, — нам не выжить. […]

1995 г., (Кожевникову)

Дорогой мой собрат по войне!

Увы, Ваше горькое письмо — не единственное на моём письменном столе. Их пачки, и в редакциях газет, и у меня на столе, и ничем я Вам помочь не могу, кроме как советом.

Соберите все свои документы в карман, всю переписку, наденьте все награды, напишите плакат: «Сограждане! Соотечественники! Я четырежды ранен на войне, но меня унижают — мне отказали в инвалидности! Я получаю пенсию 5,5 тысячи рублей. Помогите мне! Я помог вам своей кровью!» Этот плакат прибейте к палке и с утра пораньше, пока нет оцепления, встаньте с ним на центральной плошали Томска 9-го Мая, в День Победы.

Вас попробует застращать и даже скрутить милиция, не сдавайтесь, говорите, что всё снимается на плёнку — для кино. Требуйте, чтоб за Вами лично приехал председатель облисполкома или военком облвоенкомата. И пока они лично не приедут — не сходите с места.

Это Вам сразу же поможет. Через три дня, уверяю Вас, везде и всюду дадут ход Вашему пенсионному делу. Но будьте мужественны, как на фронте. Держитесь до конца!

Если же Вас начнут преследовать, оскорблять — дайте мне короткую телеграмму об этом, и я этим землякам-сибирякам такой устрою скандал, что иные из них полетят со своих тёплых мест.

Сделайте ещё один подвиг, сибиряк! Во имя таких же униженных и обиженных, во имя своей спокойной старости. Желаю Вам мужества!

Ваш В. Астафьев, инвалид войны, писатель, лауреат Государственных премий

Копию письма Кожевникова вместе с моим — в Томский облисполком. Копия письма остаётся у меня.

26 июля 2000 г., (С. Новиковой)

Дорогая Светлана Александровна!

Уже давно получил Вашу книжку, но прочесть её никак не удавалось: суета, болезни, слабеющее зрение и графоманы, ломящиеся в дверь, не оставляют времени на чтение.

Книжку-документ, пусть и тысячным тиражом, Вы бросили в будущие времена, как увесистый булыжник, как ещё одно яркое свидетельство наших бед и побед, не совпадающее с той демагогией, что царила, да и до се царит в нашем одряхлевшем обществе, одряхлевшем и грудью, и духовно, и нравственно. Нужная, важная книга. Конечно, те, кто бегает или уже ковыляет с портретиками Сталина по площадям и улицам, никаких книжков не читают и читать уже не будут, но через два-три поколения потребуется духовное воскресение, иначе России гибель, и тогда будет востребована правда и о солдатах, и о маршалах. Кстати, солдатик, даже трижды раненный, как я, на Руси ещё реденько, но водится, а командиры, маршалы, и главные, и неглавные, давно вымерли, такова была их «лёгкая» жизнь, да ещё этот сатана, за что-то в наказание России посланный, выпил из них кровь, укоротил век.

Я был рядовым солдатиком, генералов видел издали, но судьбе было угодно, чтоб и издали я увидел командующего 1-м Украинским фронтом Конева, и однажды — во судьба! — совсем близко под городом Проскуровом видел и слышал Жукова. Лучше б мне его никогда не видеть и ещё лучше — не слышать. И с авиацией мне не везло. Я начинал на Брянском фронте, и первый самолёт сбитый увидел, увы, не немецкий, а нашего «лавочкина», упал он неподалёку от нашей кухни в весенний березняк, и как-то так неловко упал, что кишки лётчика, вывалившегося из кабины, растянуло по всей белой берёзе, ещё жидко окроплённой листом. И после я почему-то видел, как чаще сбивали наших, и дело доходило до того, что мы по очертаниям крыльев хорошо различали наши и немецкие самолеты, так свято врали друг другу: «Вот опять херакнулся фриц!»

История с Горовцом не так хорошо выглядит, как в Вашей книге, он действительно сбил 9 самолётов, но не только Ю-873, но и других, и на земле были те, кто не сбил и единого, и они его послали в воздух тогда, когда предел его сил кончился, и к вечеру он был сбит и обвинён в том, что, упав в расположении врага, сдался в плен. Справедливость восторжествовала спустя много лет, восторжествовала по нелепой случайности, и, когда на Курской дуге ставили памятник-бюст Горовцу, приехала одна мать, а отец сказал: «Они его продали, нехай они его и хоронять».

«Балладу о расстрелянном сердце» написал мой давний приятель Николай Панченко, он живет в Тарусе, под Москвой, почти уже ослеп. «Сталинград на Днепре» — документальную повесть — написал Сергей Сергеевич Смирнов, она печаталась в «Новом мире», а отдельного издания я и не видел.

О-ох как много мне хотелось бы Вам сказать, но на большое письмо меня уже не хватает, и я просто целую Ваши руки и прикладываю ладошку к тому месту, где сердце Ваше, столь вынесшее невзгод и выдержавшее такую работу.

Да, конечно, все войны на земле заканчивались смутой, и победителей наказывали. Как было не бояться сатане, восседающему на русском троне, объединения таких людей и умов, как Жуков, Новиков, Воронов, Рокоссовский, за которыми был обобранный, обнищавший народ и вояки, явившиеся из Европы и увидевшие, что живём мы не лучше, а хуже всех. Негодование копилось, и кто-то подсказал сатане, что это может плохо кончиться для него, и он загнал в лагеря спасителей его шкуры, и не только маршалов и генералов, но тучи солдат, офицеров, и они полегли в этом беспощадном сражении. Но никуда не делись, все они лежат в вечной мерзлоте с бирками на ноге, и многие с вырезанными ягодицами, пущенными на еду, ели даже и свежемороженые, когда нельзя было развести огонь.

О-ох, мамочки мои, и ещё хотят, требуют, чтоб наш народ умел жить свободно, распоряжаться собой и своим умом. Да всё забито, заглушено, и истреблено, и унижено. Нет в народе уже прежней силы, какая была, допустим, в 30-х годах, чтоб он разом поднялся с колен, поумнел, взматерел, научился управлять собой и Россией своей, большой и обескровленной.

Почитайте книгу, которую я Вам посылаю, и увидите, каково-то было и рядовым. Моя Марья, комсомолка-доброволка, и я, Бог миловал, ни в пионерах, ни в комсомоле, ни в партии не состоявший, хватили лиха через край. Баба моя из девятидетной рабочей семьи, маленькая, характером твёрдая, и все тяжести пали в основном на неё. Умерло у нас две дочери — одна — восьми месяцев, другая 39 лет, вырастили мы её детей, двух внуков, но всё остальное Вы узнаете из книжки. И простите за почерк, пишу из родной деревни, а Марья с машинкой в городе, я и печатать-то не умею.

Низко Вам кланяюсь. Ваш В. Астафьев.
====================================

Я специально не убрал запись под кат. Нечего ей там делать, Вы должны прочитать её всю, прочитать и задуматься. С.А.

Левиафан. Впечатление от просмотра.

Никак не пойму что так взбесило ватный электорат в этом фильме? То, что пьют, матерятся, отжимают собственность? Так это всё есть в нашей в жизни, да ещё и похлеще, чем в кино.

Мединский вот написал, что "Себя, своих коллег, знакомых и даже знакомых знакомых в персонажах «Левиафана» я не увидел." Немного кривит душой товарищ мЕнистр, как раз его круг общения очень хорошо прописан, только он не среди главных героев фильма - не в семье предпринимателя и не среди его друзей. Люди его круга, имею ввиду автора цитаты, - это губернаторы и прокуроры, начальники полицейские и, да простят меня верующие, церковные.

Мне кажется Звягинцев снял как раз то кино, по словам "доктора наук" - "после которого захочется встать, выйти на улицу и сделать что-то хорошее, правильное, не откладывая — прямо здесь и прямо сейчас". Именно такой фильм и снял Андрей Звягинцев, именно после его просмотра и хочется встать и крикнуть: Всё, хватит! Дальше терпеть и унижаться уже невозможно, надо что-то делать!

Всем рекомендую посмотреть этот фильм, в прокат он вряд ли пойдёт, по телеканалам министерства правды его тоже не покажут. Смотрите пока он есть в интернете, скоро может исчезнуть, как клевещущий и порочащий, естественно, по "просьбам трудящихся" ;-)

Да, кстати, для сотрудников различных ведомств из трёх букв - всё, что написано в этом посте ЯВЛЯЕТСЯ МОИМ ЛИЧНЫМ МНЕНИЕМ, я никого ни к чему не призываю, никого не побуждаю и никаких целей не преследую :)

Записка от Колчака

Оригинал взят у novayagazeta в Записка от Колчака

Она шла до адресата, его любимой женщины, полвека.

Александр Колчак

Середина дня, 12 августа 1967 года «Микешкин» спускается Быковской протокой. Мы топчемся у левого борта, уже ощущая ноздрями близость дрейфующих льдов. Этою же протокой когда-то шли Матисен и Колчак, участники Русской полярной экспедиции 1901—1902 годов.

Взяв с собою боцмана с «Зари» и двух матросов, Колчак со шлюпа-четверки в этих местах, где мы сейчас застопорили ход, делал промеры глубин. Составленные Колчаком карты печатались Главным гидрографическим управлением России. Скорее всего, их использовали и в лоции, раскрытой у нас на столе: «Лоцманская карта реки Лены от г. Якутска до порта Тикси. Масштаб 1:50. Фарватер 1964. г. Якутск, 1963 г.».

Тогда в голову не могло прийти, что в Москве, на Плющихе, в этот самый день и час, когда мы говорим об адмирале, имя Александра Васильевича Колчака повторяет Анна Васильевна Тимирева, возлюбленная адмирала, вернувшаяся из ссылки. «Как странно — здесь непроходимый лес, / здесь, в десяти шагах, участки, дачи, / гуляют люди, где-то дети плачут, / но здесь, в лесу, тот мир как бы исчез…» Эти дневниковые строки Анны Васильевны тоже датированы 12 августа 1967 года, когда мы, незнакомые с ней, разделенные 5 тысячами километров, думали об одном человеке, но о мистическом совпадении дат я узнаю после того, как судьбе будет угодно свести меня с Анной Васильевной.

В начале 1970-х, собирая материалы для книги «Сибирь: откуда она пошла и куда она идет. Факты. Размышления. Прогнозы», я без всякой надежды на успех обращусь в иркутское управление КГБ с просьбой запросить из Москвы дело Колчака и Тимиревой. Их арестовали 15 января 1920 года на иркутской железнодорожной станции, арестом руководил 23-летний штабс-капитан А.Г. Нестеров, заместитель командующего войсками Политцентра.

Collapse )

Д.С. Лихачёв: В лагере тех, кто не матерился, расстреливали первыми…

Оригинал взят у slavynka88 в Д.С. Лихачёв: В лагере тех, кто не матерился, расстреливали первыми…

Дмитрий Сергеевич Лихачёв (28 ноября 1906 г. — 30 сентября 1999 г.) — российский филолог, искусствовед, сценарист, академик РАН.

Автор фундаментальных трудов, посвящённых истории русской литературы (главным образом древнерусской) и русской культуры. Автор работ (в том числе более сорока книг) по широкому кругу проблем теории и истории древнерусской литературы, многие из которых переведены на разные языки. Автор 500 научных и около 600 публицистических трудов. Лихачёв внёс значительный вклад в развитие изучения древнерусской литературы и искусства. Круг научных интересов Лихачёва весьма обширен: от изучения иконописи до анализа тюремного быта заключённых.

8 февраля 1928 года Д. С. Лихачева арестовали. Формальный повод был поистине смехотворный. Несколько молодых людей объединились в кружок — «Космическую академию наук» со своим «уставом», в котором было заявлено о верности дружбе, юмору и оптимизму. Они занимались «веселой наукой», делали доклады и в шутку «раздавали» друг другу «кафедры». Когда кружку исполнился год, один из «академиков» прислал поздравительную телеграмму якобы от папы римского, которая, однако, привлекла внимание НДВД. Молодых людей обвинили в «связи с папой римским», и дело обернулось нешуточно — все они оказались в лагерях. Это был период «красного террора», который начался задолго до 1937 года…

Collapse )


С праздничком тебя, Красная Мразь! С грядущим Русским Ленинопадом - Осмысленным и Беспощадным!

Оригинал взят у dneprovskij в С праздничком тебя, Красная Мразь! С грядущим Русским Ленинопадом - Осмысленным и Беспощадным!
Оригинал взят у dneprovskij в С праздничком тебя, Красная Мразь! С грядущим Русским Ленинопадом - Осмысленным и Беспощадным!
В день 97-й годовщины Поганой Октябрьской Погромно-Социалистической Революции я рад и счастлив поздравить каждую Красную Мразь с тем, что она пока ещё жива, пока на свободе и пока может праздновать свои "красные дни календаря" публично. В этот день я обращаюсь к каждой Красной Мрази, в каком бы уголке планеты она ни жила:


Дорогая Красная Мразь!  Желаю тебе стать в ближайшие годы ещё дороже: ведь, как известно, вымирающие виды животных ценятся очень и очень дорого, поэтому - вымирай скорее, не заставляй себя ждать, ладно? А ещё я желаю тебе увидеть собственными глазами, как будут затапливать в Балтийском море твою "Аврору",  взрывать мавзолей и жечь ленинское чучело на Красной площади, прямо на Лобном месте. Я горячо и сердечно желаю тебе увидеть не только Украинский, но и Русский Ленинопад - чтобы у тебя тряслись губёнки, и ты, Красная Мразь, роняя слёзы бессильной злобы, причитала: "ленина свалили!... Восемьдесят лет живу - ещё такого не видел никогда!... фашисты, бендЭры..." - честное слово, Красная Мразь, мы не будем тебя утешать: побольше поплачешь - поменьше... ну, ты поняла, Красная Мразь. Смайл. Я очень хочу, чтобы ты, Красная Мразь - да-да, именно ТЫ! - дожила до тех счастливых дней, когда за публичное исполнение сталинского гимна, или демонстрацию совецко-коммунистической символики, или распространение комсючьих и прочих "поцриотических" газет тебя будут штрафовать на сумму, двукратно превышающую стоимость твоей убогой квартиры. Я очень желаю тебе, Красная Мразь, дожить до закона о люстрации тебя и тебе подобных. Потерпи, Красная Мразь: осталось уж недолго. Ещё один самйл.

Сегодня в моём городе Красная Мразь в количестве около сотни старых пердунов пенсионеров (плюс - ПолитПетух) собралась на свой очередной шабаш. По окончании шабаша Красная Мразь возложила красные гвоздики к Лысому Камню. А мы с супругой в этот час, в аккурат, шли из ювелирного магазина... Дальше всё получилось спонтанно: подойдя к Лысому Камню, я просто собрал гвоздики, и мы унесли их к памятнику Кошке. Цветы не виноваты, а Кошка... Кошка - животное доброе, ласковое, приятное - не то, что мразотное сифозное животное по кличке "ленин". Вот вам, господа, фотоотчёт о возложении цветов перед памятником Кошке - он ниже - а я предлагаю установить такую добрую традицию: ежегодно 7 ноября убирать цветы, которые Красная Мразь возлагает к "лысым камням", и уносить их к памятникам более достойным животным - к Чижику-Пыжику, Корюшке, Коту Бегемоту, Собаке Павлова, Лабораторной Крысе... Как вам идея, господа?

Collapse )

Единая и неделимая? Мысли вслух...

Была раньше, до 1917 года, Единая и Неделимая Российская империя. Потом стараниями большевиков появился на обломках разрушенной ими Империи "Единый Могучий", как писал знаменитый до сих пор гимнописец. Хотя единым его назвать было сложно, состоял он из двух частей, меньшей - завоевателей и большей - завоёванных, которых высылали, сажали, убивали, морили голодом и коллективизировали.
Но не только это разделяло страну, для улучшения управления завоеватели раздробили её ещё и по национальному признаку на союзные и автономные республики и области. Так что союз этот был в реальности разобщён и разделён.
Потом развалился и он, и никто из миллионов членов партии завоевателей, сотрудников КГБ, милиции, армии не только не объединился в добровольческую армию по защите своего детища и не пошёл в поход за него, но и не удосужились даже оторвать свои седалища от диванов. Зато с огромным остервенением принялись они набивать карманы бывшей партийной собственностью стреляя, взрывая и засовывая паяльники в одно место своим конкурентам из числа потомков пыльных шлемоносцев.
После раздела потомки эти создали 15 независимых государств, одним из которых стала РФ, принявшая на себя михалковский титул единой и могучей, которой опять весь мир должен был бояться. И вот настало время её завоевательных походов, которых мир не знает уже семьдесят с лишним лет. Походов направленных, пока, только на территории вновь созданных пятнадцати...

Осмелевший сын стукача и вертухая (мысли вслух – 6)

Широко известный в узких кругах ограниченных людей депутат от партии власти наконец-то перешёл от доносов на мёртвых к доносам на живых. Если певец Игорь Тальков ничем уже не сможет ответить этому "моральному недочеловеку", то ныне здравствующий Андрей Макаревич вполне способен подать в суд на этого доносчика по призванию.

Но, похоже этот, далеко не юный наследник Павлика Морозова, не боится суда, он твёрдо уверен, что его родной, «народный» суд примет его сторону, не может не принять, ибо он плоть от плоти этих павликов, именно они создали и кормят его. А как известно, кто кормит ужином, тот девушку, в нашем случае Фемиду, и танцует.

В чём подлость и страшность этой ситуации? В том, что общество знает, что Макаревич пел перед детьми, но с огромным энтузиазмом кричит, что пел он перед фашистами. С упоением требует лишить Макаревича всех наград и званий и не «доросло» пока ещё до криков «расстрелять как бешенных собак» совсем чуть-чуть. Самую малость.

Что станет с нами когда мы дорастём до высот большевизма 20-40-х годов? Переживём ли мы «ренессанс» большевизма стремительно нарастающего в нашем сегодняшнем обществе? Не знаю, как Вы ответите на эти вопросы, для меня ответ известен, ясен и прост – это смерть России и народа, окончательная и бесповоротная.

Пробудившиеся в конце 80-х - 90-е годы надежды похоронены, замочены в сортире и залиты гранитом. Почти окончательно, почти… Дай Бог, чтобы слово «почти» было не только желаемым.

"Они все сражались за Россию, каждый за свою" (мысли вслух – 5)

Наверное, одна из самых чудовищных по своим последствиям ложь большевизма имеющая хождение и культивируемая современными большевиками - это ложь о том, что и белые, и красные сражались за Россию. Дескать только понимали они её по-разному, белые как стремление вернуть прежние порядки, а красные как обновлённую Россию, в которой всем было бы счастье.

Приводят даже слова одного из белых воинов, как он чуть не прослезился узнав от бывшего красного, что они тоже сражались за Россию. Было ли так на самом деле? Почему-то все забывают сразу слова главаря большевиков, что на Россию им насрать, извините за выражение, им нужна была Россия как плацдарм, как источники пушечного мяса для завоевания всего мира и построения земшарной республики. Они этого не скрывали и говорили в открытую.

Это потом, когда другой главарь, другой социалистической партии прижал хвост сыну алкоголика-сапожника, оттяпав у него огромную территорию и почти 70 миллионов жителей страны, сразу же вспомнилась им Россия. Ибо стало понятно, что всё, приходит конец их преступной власти, завоёванная страна утекает меж пальцев, армия частично уничтожена, а большей частью не желая воевать за бандитов сдалась в плен. Население на оккупированных территориях возвращается к дореволюционному образу жизни уничтожая колхозы и вновь потянувшись к Богу. Вот тогда и вспомнилась и Россия, и Суворов с Нахимовым и погоны и церковь с Патриархом.

Никогда большевикам не была нужна Россия, не нужна она им и сейчас, хоть и ходят они под триколором, потеют в церквях «подсвечниками», сравнивают свой "моральный" кодекс с Божьими заповедями, рассуждают о судьбе России и вновь зовут на борьбу с эксплуататорами выступая "печальниками земли русской".

Вот так работают провокаторы из ЧК

Вышел новый номер моей "любимой", с некоторых пор, газеты Наша страна, № 2994. А в ней небольшая статья посвящёная Вашему покорному слуге, называется звучно - "Подлец". Кто не читал её предоставлю Вам такую возможность, вот она:



В ней Казанцев наконец-то признал, что "На самом же деле, Г. В. Назимову предоставил цитату я, и она отнюдь не была переврана или вырвана из контекста."

Вот полный текст того комментария, из которого Казанцев, по его признанию взял цитату "не переврав её и не вырвав из контекста":
"Эмоций много, понять Армена можно, я и сам готов убить провокатора написавшего в "Нашу страну". Но эмоциями делу не поможешь. Нужно найти провокатора и прилюдно разоблачить его гнусность! Опубликовать его данные, фотографию, чтобы каждый знал что этому человеку руки подавать нельзя! В этом нет ничего сложного, я думаю, скорее всего этот же товарищь и спровоцировал данную полемику, а потом надергав цитат, оторвав их от смысла ввёл в заблуждение нормальных людей. Очень многие говорят про гебистов и так далее, вот Вам гебистские методы в полном и самом чистом их виде. И не надо никого искать, он сам себя выдал."

Можете прочитать сами. Речь как раз и шла о провокаторе который "предоставлял" подобные цитаты в НС. Как теперь оказалось занимался этим сам редактор газеты, я же грешил на других людей, из РФ. Хотя я и не называл нигде их имён приношу им свои извинения. Простите меня те, о ком я плохо думал, оказалось это не Вы, а Казанцев занимался подобными делами.

И вот новая провокация, в статейке утверждается, что я издал книгу Назимова подло поместив на обложку "герб КГБ". И невдомёк незадачливому редактору, что книга вышла при жизни Георгия Владимировича в 2012 году и обложка у неё другая и почти весь тираж разошёлся не только в США, но и по другим странам. Каждый, у кого она есть может взять её в руки увидеть её обложку. Вот она, сфотографированная полчаса назад, взята у меня с полки, на ней стоит дарственная надпись Назимова, я её уже приводил:



Теперь осталось выяснить, кто помог Казанцеву в его провокации, ибо у него не могло быть того варианта обложки, который он разместил в своей газете, он существавовал только в виде рабочего файла в электронном виде. Файл этот был у 5 человек, двое из них из Лос-Анжелеса, это сам Георгий Владимирович, царствие ему небесное, верстальщик Анзор Бининашвили, два российских чекистких выкормыша из якобы РОВСа - Иванов и Терзов. Ну и пятый - это я. Я Казанцеву обложку не присылал, Назимов с Бининашвили тоже. Иванов или Терзов? А какая в сущности разница? Я в сортах чекистских подстилок не разбираюсь.

Этот вариант обложки так и не пошёл в тираж, идея Назимова была такова, что ею он хотел показать, что Россия до сих пор находится под пятой КГБ, но я отговорил его, ибо нехорошие люди могли бы использовать её против Назимова, что как видим и произошло.

Мы много общались с Георгием Владимировичем, мы с ним работали над его воспоминаниями о Русском корпусе, записали на несколько часов его интервью, много говорили и о современных событиях, в том числе и о Иванове с Терзовым, Казанцеве. Книге не суждено было родиться, Господь призвал его к себе, но интервью остались. И его мнение обо всех этих товарищах остались. Жаль, что я не успел попросить Георгия Владимировича разрешения на их публикацию, всё так и осталось материалами к неродившейся книге. Как бы мне хотелось сейчас дать всем послушать кто такие все эти ивановы и казанцевы, но нельзя, не могу. Может быть когда-нибудь я и обработаю все эти материалы, отшлю их его дочери и внуку и, с их согласия, может быть мы и опубликуем последнюю книгу славного белого воина Георгия Владимировича Назимова.

Спасибо всем поздравившим меня с днём рождения!

Вернулся почти после недельного отсутствия.
Большое спасибо всем кто поздравил меня с днём рождения, извиняюсь что не могу от ветить и поблагодарить каждого лично, поэтому пишу здесь.
Неделя прошла неплохо:



Ноги болят, руки болят, спина ноет, но крыша почти готова! Вот так вот я и провёл свой день рождения и другие дни. На крыше дома своего, которая текла, теперь нет. Осталось ещё на недельку работы и всё будет закончено. Не стыдно будет оставить сыну и внуку.

Ну, а теперь о другом. Кое какие мысли записал в перерывах между работой, думаю очередной отфренд обеспечен. Буду выкладывать их частями, чтобы не мешать всё в кучу.

Не прислушался к мнению некоторых людей, не считаю, что есть возможность сохранять личные отношения при полном отсутствии понимания и прямо противоположных взглядах на наступающее на нас будущее. Кто-то рвёт отношения со мою, с кем-то рву сам. Не могу хорошо относиться к людям тащящим мою страну в пекло войны где сгорю и я, и мой сын, и жена с внуком. В этой войне 27 миллионами мы уже не откупимся, мы просто перестанем существовать как страна и государство.