Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Сны о колбасе «Чайной»

Анастасия Миронова, https://www.gazeta.ru/comments/column/mironova/9756221.shtml

В любой бедной стране отвратительная еда. Это закон, он работает везде без исключения, если, конечно, страна не настолько бедна, что люди кормятся с земли. Россия за последние пару лет существенно обеднела. Однако еду наши люди, вопреки здравому смыслу, стали хвалить. Многие убеждены, что к ним на стол наконец попали свежие абхазские мандарины, жирное отечественное молоко и натуральный белорусский творог.

В ход идут тяжелые инструменты самовнушения, превращающие тепличные китайские помидоры в ароматные краснодарские. Человек, который в 2016 году хвалит сыр «Российский», предварительно провел с собой сложную психологическую работу. У нас стало модным делать вид, что ты разбираешься в еде. И со знанием дела «смаковать» многократно размороженную аргентинскую говядину. Может, людям стыдно, что они, не успев узнать вкуса настоящей еды, снова перешли на комбикорм.

Стыд заставляет держать лицо до последнего.

Еще сильнее обрабатывает сознание россиян ностальгия. Коварная ловушка: человек, казалось бы, скучает по временам, когда он был юн, свеж и спешил на собственную свадьбу, а в итоге его чувства сводятся к тоске по колбасе с селитрой и давленым томатам.

Если Россия сегодня только скатывается в бедность, то Советский Союз был страной бедной. А бедняки хорошо не едят. И не ели.

Сегодня Россия по качеству продуктов приближается к белорусским. И это падение, а не рост.

Пережить его помогает все та же ностальгия по пирожному «Картошка». Если вы попробуете сделать творог или йогурт из купленного на рынке либо в «фермерском» магазине белорусского молока, у вас вряд ли что-то выйдет. Также не выйдет заквасить белорусским йогуртом или сметаной настоящее молоко. Неудивительно, ведь производство сырого молока в Белоруссии каждый год резко растет, а поголовье скота с 2000 года держится на уровне 4,3–4,4 млн голов. Зато наладился импорт молока, сливок, сгущенного молока и пальмового масла из Евросоюза, Азии, Латинской Америки. И взлетел до небес экспорт.

Сами белорусы, между прочим, от своих продуктов не в восторге и закупать товары предпочитают в Польше, Литве или Латвии — на границе разного рода «мешочники» создают длинные пробки.

Потому что белорусы знают: продукты у них самые что ни на есть советские, а производители отвечают головой не за качество, но за план.

Моя мама в советское время преподавала товароведение. С ранних лет я коротала свободное время на маминых занятиях. Или на лекциях ее коллег, преподававших пищевую технологию, учет и отчетность продмагазина. Я оттачивала навыки чтения на сборниках продуктовых ГОСТов.

Мало кто знает, что пищевые советские ГОСТы, во-первых, имели примечания, в которых указывалась возможность замены одних ингредиентов на другие. Во-вторых, ГОСТы менялись часто, на некоторые виды продукции даже по два раза за сезон — в зависимости от урожая и надоев. В-третьих, продукцию для внутреннего пользования и на экспорт делали по разным ГОСТам. Так, для экспортных колбас запрещали применять какие-либо упаковочные пленки, кроме целлофана.

Разнообразный список фосфатов, нитратов и нитритов тоже применялся только в колбасе для внутреннего рынка — например, натрий фосфорнокислый однозамещенный 2-водный, который по совместительству применяется как слабительное и в качестве компонента жидкости для мытья стекол. Распространенный компонент стиральных порошков натрия триполифосфат тоже клали в колбасу. Для сохранения цвета использовали натриевую и калиевую селитры — безусловные канцерогены. В вареной колбасе и сардельках допускалось содержание 5 тыс. мг нитритов на каждый килограмм — при жарке они превращались в токсины.

Список «улучшителей» и заменителей в одних только колбасах был огромный. ГОСТы официально разрешали использовать в колбасах вместо жилованного мяса щековину, выварку копыт, мочевые пузыри, коровьи проходники...

К каждому сорту колбасы шло примечание, в котором указывалась возможность замены ингредиентов: жилованной баранины на тощую в объеме до 15%, мяса в говяжьей колбасе на обрезь свиную — до 20%, буйволятины и мяса яков вместо говядины — до 100%, старые сосиски, сардельки и колбасу допускалось класть в свежие, вместо натуральных пряностей разрешалось использовать экстракты, солевой вываркой костей и плазмой позволялось заменять мясную массу, до 10% колбасы могло состоять из срезков старых копченостей.

И наконец, финальное и самое важное примечание в колбасном ГОСТ 23670-79 в редакции 1980 года говорит, что «допускается взамен говядины, свинины, баранины совместное использование стабилизатора белкового, массы мясной говяжьей, или свиной, или бараньей, пищевой плазмы (сыворотки) крови, крахмала или муки пшеничной».

И это лишь один ГОСТ. А их были сотни. И тысячи ТУ, по которым производили большинство продуктов питания. По ТУ масло для жарки чипсов заменяли раз в восемь месяцев.

О качестве кондитерских изделий скажет советский ГОСТ 240-85 на маргарин, кулинарные и комбинированные жиры, который позволял производить жиры из того же пальмового масла, пальмового стеарина, хлопкового пальмитина. А пальмовое масло тогда было куда более низкой очистки.

Пирожные «Картошка», торт «Полено» по ТУ готовились из обрезков, крошек, брака бисквитов и печенья с добавлением кулинарного жира и заменителя какао-порошка. Торт и конфеты «Птичье молоко» также готовились по ТУ из разнообразных заменителей. Никаких ГОСТов с агар-агаром, какао-маслом и натуральными яйцами для «Птичьего молока» не было, их сегодня выдумывают зарабатывающие на тоске по советскому строю кулинарные блогеры. На ней же делают деньги нынешние производители «гостовских» шоколадных конфет. Чистой воды бизнес на слепой ностальгии.

Люди тоскуют по шоколадной глазури из комбижира, которую им продавали по цене современных трюфелей.

Мороженое, о котором так громко стонут сегодня патриоты, выпускалось по ГОСТу лишь до 1966 года, а после стало производиться по ТУ, причем были годы, когда в каждой республике существовали свои ТУ на мороженое в зависимости от ситуации с молочной промышленностью. По ТУ мороженое делали из растительных жиров, комбижира, вместо агар-агара добавляли крахмал и муку, а в начале 1980-х сливочные сорта мороженого заменили молочными: сливочный пломбир остался только в Москве и Ленинграде, провинцию же кормить жирно никто не собирался.

Мороженого в провинции было не шесть-восемь сортов, как в столицах, а один-три.

На юге России были регионы, где за пределами областных центров с 1970-х годов не продавали никакого мороженого, кроме томатного, потому что все молочные продукты из сельхозрегионов подчистую вывозили в Москву. В Тюмени третий сорт мороженого (молочное эскимо) появился только в конце 1980-х, а до этого были только молочное в стаканчике и молочное на палочке. Второй канал в телевизоре, кстати, тоже появился только на закате Союза, до этого обходились первым.

Надо сказать, что ГОСТы и даже ТУ не были показателем качества продуктов. Воровство, обман в советской пищевой промышленности и торговле были повсеместными. Причем порой и на официальном уровне. На крупных колбасных заводах были обычные цеха с колбасой из щековины, мясо-костной выварки и мочевых пузырей и цех гостовский, работавший на спецпайки, магазин «Березку» и ОБХСС, из этого цеха шла продукция для взяток и контроля. На производствах поменьше просто запускали разные линии. Например, две смены с удвоенной мощностью выпускали крахмальную колбасу, а третья, ночная, гнала гостовский стандарт.

Молочные продукты, которые и по ГОСТам, кстати, были в том числе порошковые и с растительными жирами, нещадно разбавлялись и уворовывались.

Молоко разбавлялось еще в колхозе, потом — по дороге на молокозавод, по пути с завода в магазин, в магазине.

Разбавленным молоком по такой же схеме разбавляли сметану, при необходимости компенсируя потери крахмалом. Сметана, в которой стоит ложка, — это не сметана, а крахмальная каша: в нормальной сметане ложка стоять не должна. Люди, которые тоскуют по ложке в сметане, просто ничего хорошего в советской жизни не видели. Потому что тогда воровали все.

Воровство весовых продуктов было настолько масштабным, что государство с ним смирилось и ввело понятие естественной убыли, рассчитывая, что воры хотя бы немного оставят народу. Для разных товаров допускался различный уровень естественной убыли, до 20%, он включал в себя усушку, утруску, битье, порчу, брак, отказ и воровство. Но воровать стали еще больше: легально собирали сливки и жирную сметану, срезали окорока с кур, вырезку с лопатки, уносили свежие фрукты в объемах допустимой убыли, а потом брали сверх нормы и также разбавляли, утяжеляли, накачивали водой. Трюк про утяжеление водой куриц не в торговых сетях придумали — это еще при царе открыли.

А сколько стоила такая радость? Литр сметаны в центральной полосе обходился в полтора рубля, в отдаленных регионах — 1 руб. 65 коп. Литр молока — 48–50 коп. Сливочный пломбир в Москве до середины 1980-х стоил 19 коп., а такое чудо, как пломбир молочный, на рубежах родины обходился в 21 коп.

Конфеты со сгущенкой, патокой и помадкой из растительных масел с отходами какао типа «Буревестник», «Пилот», «Ласточка» стоили в третьем ценовом поясе 3 руб. 40 коп. Якобы шоколадные конфеты типа «Маски» и «Грильяжа в шоколаде» стоили до 15 руб. Суповые наборы — 1,5 руб., мясо, которого никогда не было в продаже, — 2,5 руб. Мясо на рынке — от 7 руб.

Отовариваться на рынке могли себе позволить несколько процентов населения. При хорошей советской зарплате в 120 руб.

Не слушайте тех, кто говорит, будто советские люди зарабатывали по 250–400 руб. Такие деньги водились лишь у элитных работников умственного труда, шахтеров, вахтовиков-геологов. В 1976 году 39% населения страны, или почти 100 млн человек, жили в деревнях и селах, где хорошей зарплатой было 60–80 руб. Низовая интеллигенция на селе получала до 100 руб., в городе — 110–130 руб. в месяц.

В 1965 году Центральным научно-исследовательским экономическим институтом Государственной плановой комиссии РСФСР было выявлено, что 73,51% граждан по доходам не дотягивали до черты бедности, зарабатывая менее 65 руб. в месяц. В 1970-м средняя зарплата, сложенная из зарплат доярки и шахтера-стахановца, в Союзе составляла 122 руб., а медианная, то есть наиболее часто встречаемая, — 98 руб. У тарифной сетки были коэффициенты: чем дальше от Москвы жил кассир одной и той же сберегательной кассы, тем меньше он зарабатывал.

Зарплаты средней руки специалиста хватало на 6,5 кг «шоколадных» конфет или 10 кг хорошего мяса. Счастье, что в продаже их почти никогда не было, не приходилось расстраиваться.

Ели люди мало, покупали понемногу. Моя мама, которой приходилось бывать в магазинах по ту сторону прилавка, вспоминает, что люди покупали конфеты по 100–150 г от силы. В бумажных кулечках.

Сыр — по 150 г, сливочное масло — по 50–60 г. В день получения в районе пенсии к гастроному валили старушки — «за маслицем». Чтобы у персонала не возникало идейных конфликтов с обыденностью, им на профсобраниях объясняли, будто советский человек предпочитает покупать понемногу, но свежее.

Перед властью тогда стояла задача любой ценой набить народу брюхо. В ход шли стеарин, крахмал и костные выварки. Чтобы граждане не протянули ноги, при возможности в продукты добавляли витаминно-минеральные комплексы. Те же, что и для скота.

Из провинции в Москву и Ленинград выгребали все съестные запасы, оставляя глубинке очереди за колбасой «Чайной» и конфетами-подушечками. Цены по мере удаления от столицы росли, вся страна была разделена на три ценовых пояса, на многих товарах указывались цены сразу для трех поясов. Москва на это не обращала внимания, а провинция быстро забыла, что жила впроголодь. И сегодня отчаянно рвется в нищету, к советскому «березовому» соку и кубам комбижира.

Последний неубитый русский на Украине записал интервью

Евгений Комаровский наверное последний неубитый русский, ещё живущий в Киеве. Наверное Саша Белый, единственный оставшийся в живых житель Киева, ещё до него не добрался вместе со своими бендеровцами. Но, думаю после этого интервью Саша Белый достанет из своих штанов кефир и... Даже страшно писать, что он сотворит с Евгением.

А теперь серьёзно. Друзья, послушайте что Вам говорит человек живущий там, не бегают там по улицам бендеровцы с автоматами убивая всех встреченных ими русских, никто не запретил русский язык, никто не кричит "русских на ножи". Всё это существует только в воспалённом мозгу красных пропагандонов, да именно так, они не пропагандисты. Просмотрите, послушайте.

Как кормили русских солдат в царской армии

Оригинал взят у avr_mag в Как кормили русских солдат в царской армии
Оригинал взят у tihiomyt в Как кормили русских солдат в царской армии
Оригинал взят у tihiomyt в Как кормили русских солдат в царской армии


Пищевой рацион солдат царской армией регулировался приказом военного министра № 346 от 22 марта 1899 года. Согласно тексту этого указа солдатский рацион (так же, как и рацион унтер-офицеров) состоял из трёх частей:
- Провиант.
- Приварочные деньги.
- Чайные деньги.

Провиант выдавался продуктами. Приварочные и чайные деньги солдатам выдавались строго на приобретение необходимого стандартного набора продуктов (который рассчитывался, исходя из цен места расположения войсковой части).
Collapse )



Счетчик посещений Counter.CO.KZ

Колыма. Лагерь Днепровский.

Оригинал взят у anton21 в Колыма. Лагерь Днепровский.
Чем кровавей родина, тем надрывней слава,
Чем бездарней маршалы, тем пышней парад.
Выползла из логова ржавая держава,
Вызверилась бельмами крашеных наград.

Плещутся над площадью тухлые знамена,
Нищий ищет в ящике плесневелый хлеб,
Ложью лупят рупоры: "Вспомним поименно!"
Склеен-склепан с кляпами всенародный склеп.

Лбы разбиты дО крови от земных поклонов,
Мы такие грозные - знайте нашу прыть:
Мы своих угрохали тридцать миллионов!
Это достижение вам не перекрыть!

Крики заскорузлые застревают в глотках,
Тянет трупной сладостью с выжженных полей,
И бредут колодники в орденских колодках,
И в глазах надсмотрщиков плещется елей.

Думать не положено, да и неохота,
Пафос вместо памяти, дули вместо глаз,
Бантиками ленточки, глянцевые фото,
Куклы на веревочках, плюшевый экстаз.

Для раба хорошего - свежую солому,
Для его хозяина - пышный каравай.
А за свой родной барак пасть порвем любому,
Так, блин, и запомните! Вольно! Наливай!

Юрий Нестеренко

Оригинал взят у tanechka_s в Колыма. Лагерь Днепровский.
Оригинал взят у drs_radchenko в Колыма. Лагерь Днепровский.

_DRS5464
Случилась на днях возможность свозить двух поляков Анну и Кристова, жаждущих приключений, на хорошо сохранившийся лагерь времен ГУЛАГа. Отправились на двух машинах. Время в дороги 5 часов от Магадана.
В этом месте отбывали срок австрийский еврей Петр Демант, написавший «Зекамерон ХХ века» и Всеволод Пепеляев,  они и описывают лагерь.  Цитатами из воспоминаний бывших з/к и попробую все рассказать.
Collapse )

Спецсообщения Оперативного Отдела и Управления Охраны ГУЛАГа

Оригинал взят у corporatelie в Спецсообщения Оперативного Отдела и Управления Охраны ГУЛАГа

Представляю следующую порцию документов, отцифрованных мной в архиве.

На этот раз дело из документооборота оперативно-чекистского отдела ГУЛАГа. Часть документов публиковалась в Истории Сталинского ГУЛАГа, часть публикуется впервые. Все документы взяты из фонда 9414 Государственного архива Российской Федерации из описи 1с(секретной).





Collapse )

Миф о Царь-голоде Проблема неурожаев и ее решение в Российской Империи. 1890-1910-е гг. Часть 2.

Действия властей и общественности

Надо сказать, что как неурожаи, в том числе весьма сильные, были в России и ранее рассматриваемого периода, так и правительство отнюдь не сидело во время них сложа руки. Среди наиболее распространенных мер можно упомянуть следующие: прямые пособия нуждающимся хлебом и деньгами (заимообразные и безвозмездные), открытие общественных работ, смягчение государственных повинностей, платежей долгов и сборов в казну, отмена рекрутских наборов (в наиболее пострадавших губерниях), безакцизный отпуск соли из казенных магазинов для поддержки скота государственных крестьян и т.д. Отдельно стоит упомянуть и такую меру, как повышение пошлин на вывозимый за границу хлеб, а в самых тяжелых ситуациях – ограничение или полное воспрещение вывоза (1848 г. и 1854-1856 гг.).

В 1884 г. Александром III был выпущен специальный Указ о том, что земства должны сотрудничать с губернской администрацией при организации помощи на пораженных неурожаем территориях. Благодаря совместной работе двух структур, позволившей разделить зоны ответственности, оказались смягчены последствия неурожаев 1880-х гг.

Тем не менее, небывалый масштаб голода 1891-1892 гг. весьма озадачил как госструктуры, так и общественность. На внешнем рынке в предшествующие годы сложилась отличная конъюнктура на хлеб, посему, озабоченный поддержанием торгового баланса и высоких цен, министр финансов И.А.Вышнеградский поощрял вывоз, и долгое время противился принятию каких-либо ограничительных мер (на которых настаивал, к примеру, его заместитель А.С.Ермолов).

Видимо, популярная фраза «недоедим, но вывезем», приписываемая министру, родилась именно из-за этой его политики. Хотя, надо отметить, что впервые она зафиксирована уже после смерти Вышнеградского, в 1901 г., в книге чиновника П.Х.Шванебаха.

Положение на местах, между тем, сложилось тяжелое: как показали обследования, на низовом уровне системы продовольственного капитала, в общинах, царили непорядки, запасы сплошь и рядом оказывались неполны, в целом по стране этот источник содержал менее 25% от потребного количества (а в Тульской губернии и вовсе 5%). Земства спешно принялись закупать хлеб у торговцев, но поднятая ими суматоха привела к резкому взвинчиванию цен на хлеб. Резко обозначилась проблема доставки: в августе 1891 г. тысячи железнодорожных вагонов, полных зерна, были направлены в голодающие районы, однако из-за недостаточной развитости железнодорожной сети и большого количества составов возник кризис, выразившийся в «закупоривании» транспортных артерий и перегрузке железных дорог. Для разрешения трудностей были назначены специальные уполномоченные из числа военных.

Правительство принимало энергичные меры: так, на закупку хлеба и выдачу ссуд населению за 1890-1892 гг. было выделено в общей сложности 152,3 млн. руб., на которые закуплено около 1,7 млн. тонн продовольствия, дополнительно 7 млн. руб. поступило из губернских и общественных продовольственных капиталов. МВД получило чрезвычайные полномочия для оказания помощи пострадавшим (как за счет казенных средств, так и через маневрирование продовольственными излишками в местностях, которые обошел голод). Были организованы общественные работы для крестьян (строительные, лесные, обводнительные, дорожные).

Отрицательно сказалась и такая, казалось бы, положительная мера, как запрет хлебного экспорта указом Императора в июле 1891 г. Он не привел, как ожидалось, к понижению хлебных цен на внутреннем рынке (во многом из-за действий земств), в то же время оказавшись причиной вытеснения России с важнейших немецкого и английского рынков (эту нишу принялись активно осваивать США), ввиду чего произошли понижение цен на российский хлеб за границей и падение доходов земледельцев. Из-за введения новых, высоких таможенных тарифов, призванных защитить русскую промышленность от иностранной конкуренции, началась «таможенная война» с Германией. Только к концу 1893 г. удалось восстановить привычный объем экспорта.

Тем временем, в России одновременно с действиями госструктур развернулась широчайшая благотворительная деятельность, во главе которой встал Особый комитет Наследника Цесаревича Николая Александровича. Под эгидой Комитета оказывалась помощь всем нуждающимся без различия сословий: поддержка хозяйств, борьба с болезнями и эпидемиями, снабжение безлошадных лошадьми, закупка кормов для скота и семян для полей, сбор пожертвований, организация благотворительных лотерей.

Активно действовало Российское общество Красного Креста (РОКК): оно осуществляло продовольственную помощь, закупку лошадей, корма для скота, земледельческих орудий, собрало в пользу голодающих 5 млн. руб. пожертвований. На эти средства было открыто 2763 столовых, 40 приютов и ночлежных домов, выдано 3,5 млн. обедов, помощь получили 35 тыс. голодающих. В районы, пораженные болнзнями (с весны 1892 г. начали распространяться цинга, оспа, тиф, холера), РОКК направлял передвижные санитарные отряды.

Православная Церковь также не осталась в стороне: был установлен особый сбор в пользу пострадавших от неурожая во всех храмах и церквах. Лавры, наиболее обеспеченные монастыри и церкви обязывались уделять из своих средств денежные пособия в пользу нуждающихся и «не переставать питать неимущих». Епископы совершали поездки по своим епархиям и увещевали паству оказать помощь, не оставаться равнодушными.

Создавались различные общественные организации: Московский комитет под председательством Великой княгини Елизаветы Федоровны, Петербургский епархиальный комитет, местные губернские и уездные комитеты и попечительства. За счет частной благотворительности открывались столовые и питательные пункты (свыше 10 тыс.), пекарни (обслужившие в целом свыше 636 тыс. чел.), покупались лошади и корм – на этом поприще активно действовали В.И. Вернадский с сотрудниками и жертвователями, Л.Н. Толстой и др. Пытались оказывать помощь помещики – в этом виделось средство преодоления враждебности к ним крестьян – но, к сожалению, по этой линии много сделать не удалось из-за недоверия жителей села.

Иностранные исследователи оценивают предпринятые правительством меры чрезвычайно высоко – так, американский исследователь Р.Роббинс называет их «в высшей степени успешными», указывая, что «помощь получили более 12 млн. человек и голодный мор был предотвращен». Действия правительства, как отмечал Р.Роббинс, «зачастую подвергались несправедливой критике. В результате [голод положил] начало новой волне оппозиции царскому режиму». Крестьяне, впрочем, усилия оценили: «Широкие масштабы предоставления помощи отчасти нейтрализовали неблагоприятные политические последствия голода. Источники не отмечают подъема крестьянских волнений; крестьяне не проявляли политической активности, они были по-прежнему покорны властям».

Влияние «царь-голода» на сельское хозяйство оказалось очень тяжелым: он в основном поразил зерновое производство (территория под хлебными посевами сокращалась вплоть до 1896 г., будучи ниже уровня 1880-х гг.), но также сильно ударил и по животноводству. Сократилось поголовье крупного рогатого скота, рабочего скота. Сказался голод и на торговле; упал размер оборотов промышленности.

Верховная власть озаботилась облегчением положения крестьян. Александр III в 1892 г. разрешил им возвращать полученные ссуды по своему усмотрению, натурой либо деньгами, а в 1893 г., с целью облегчения уплаты ссуд, установил, что взыскиваться они должны не по заготовительным ценам, а по средним ценам за последние 10 лет. С воцарением же Николая II все долги крестьян по ссудам в Общеимперский продовольственный капитал и в казну до 1866 г. были списаны, из долгов же, выданных позже, списана половина (всего списали около 50 млн. руб.).

Исследователь А.Ермолов, однако, указывает, что этими мерами оказались подорваны сами основы системы продовольственной помощи: в глазах крестьян она начала из временной меры с обязательным возмещением превращаться в нечто безвозмездное и обязательное – то, что сами крестьяне назвали «царским пайком».

Впрочем, надо отметить, что пострадали не одни только крестьяне – происходило разорение помещичьих хозяйств, в основном средних и мелких. В 1892 г. по 66 губерниям России (включая привисленские, прибалтийские и Кавказ) было заложено около 20% всех имений и до 40% всего частного землевладения.

Трудности с подвозом продовольствия в пострадавшие районы привлекли пристальное внимание правительства. Начался второй со времен Александра II бум железнодорожного строительства, причем его масштабы оказались гораздо более широкими. В 1893-1899 гг. ежегодно открывалось от 1668 до 5248 км железнодорожных линий, за 1896-1900 гг. было построено 15 тыс. верст железных дорог. За последние десятилетия XIX века были завершены линии, связавшие с рынком хлебородные районы Востока, Юга и Юго-востока Европейской России. Доведена в начале 1890-х гг. до Челябинска железная дорога Самара – Златоуст. Закончены вслед за тем линии Царицын – Тихорецкая – Новороссийск и Саратов – Уральск, построены линии, связавшие центр с Поволжьем, железные дороги Вологда – Архангельск, Пермь – Котлас и др. Благодаря этому подвоз хлеба в нуждающиеся местности в XX в. уже не встречал тех затpyднений, как прежде. К 1900-х гг. в Европейской России уже не было местностей, которые голодали бы из-за невозможности подвезти хлеб из ypожайных районов. Получил импульс для дальнейшего развития и водный транспорт, на долю которого в конце XIX в. приходилось около 1/3 всего объема грузовых перевозок.

На новые неурожаи власти и общественность реагировали более слаженно: в 1897 г. из Общеимперского капитала отпущено ссуд на сумму 5,4 млн. руб., в 1898 – 35,2 млн. (как на «продовольствие населения» - хлеба закуплено 34,4 млн. пудов, - так и на поддержание скотоводства крестьян), организованные общественные работы на сей раз были проведены более успешно и, в частности, включали перевозку крестьянами на места закупленного правительством для голодающих хлеба. Ермолов отмечал, что «общественные работы встречаемы населением весьма сочувственно и при умелой организации приносят значительную пользу». Вызванный нехваткой кормов падеж лошадей компенсировали закупкой у степных жителей лошадей тамошних пород (как наиболее выносливых) и поставкой их на льготных условиях к началу полевых работ (этим путем в 1898 г. распределено 70 тыс. лошадей), льготной доставкой сена по железным дорогам, снабжением населения кормами для скота на весь период зимнего содержания. Министерство земледелия открыло для выпаса крестьянского скота казенные угодья и разрешило бесплатную заготовку сена на казенных лугах. Снабжение кормами нуждающихся хозяйств производилось на «ссудных началах» (с выплатой в течение 3-5 лет), в 1898 г. на эти нужды было израсходовано 7 млн. руб.

В открытых Красным Крестом столовых кормилось до 1,5 млн. чел., в основном женщины, дети, старики и немощные, но в исключительных случаях и работоспособные мужчины (при отсутствии заработков), паек же получили свыше 2 млн. чел. Начало действовать созданное по инициативе Императрицы Александры Федоровны Попечительство о домах трудолюбия и работных домах. Среди частных благотворителей особенно отличился бессарабский помещик В.Пуришкевич – благодаря его кипучей деятельности на собранные пожертвования удалось открыть около 20 столовых. Благодаря этому его заметили и оценили в Петербурге.

Повторившийся сильный недород вызвал серьезную озабоченность в верхах, и в 1898 г. в Комитете министров по инициативе Государственного контролера Т.И.Филиппова и с санкции Николая II был поставлен вопрос о «чрезмерном напряжении платежных сил сельского населения, особенно в центральных губерниях». В 1899 г. было сформировано Особое совещание под председательством А.И.Звягинцева, задачей которого было исследование экономического положения центрально-черноземных губерний. Это совещание выделило «группу риска», т.н. регион оскудения, подвергавшийся наибольшей опасности при неурожаях: Воронежская, Курская, Орловская, Пензенская, Рязанская, Саратовская, Симбирская, Тамбовская и Тульская губернии. Положение населения в них, как констатировалось, полностью зависело от результатов земледельческой деятельности.

Надо отметить, что именно широкая огласка правительством проблемы неурожаев в 1890-е гг. и породила все те тезисы, которые господствовали в советской пропаганде и которые живы до сих пор: «беспросветное существование крестьянства», «постоянное недоедание, переходящее в голодовку», «всероссийское бедствие, переходящее во всероссийское разорение» и т.д. К их числу относится и пресловутое «аграрное перенаселение», до сих пор рассматриваемое в качестве одной из главных причин «революции» 1917 г. Однако, как показывает в своей работе современный историк В.Г.Тюкавкин, заявления о наличии несметных масс «лишнего населения» не имели под собой никакого серьезного основания и были получены исключительно умозрительно.

Значение земств в продовольственном деле к концу XIX в. пошло на убыль. Довольно неумело проведенная в 1891-1892 гг. закупка хлеба сильно увеличила долги крестьян и подорвала их доверие к органам местного самоуправления. Родилась идея отвести последние от непосредственного управления продовольственным делом, что и было сделано в июне 1900 г. Временными правилами по обеспечению продовольственных потребностей, изданными министром внутренних дел Д.С.Сипягиным. Согласно этим правилам, общее руководством делом обеспечения населения продовольствием и семенами переводилось в ведение МВД, на местах им руководили губернаторы и генерал-губернаторы. Земства же отныне должны были наблюдать за состоянием запасных магазинов, правильным составлением списков нуждающихся, расчетом размеров необходимой помощи и т.д. Корректировалась и сама система продовольственного капитала: она разделялась на общественные хлебные запасы и денежные капиталы 4 видов (общественные, частные, губернские, Общеимперский). Общине теперь полагалось определять способ обеспечения своих нужд: продовольствием, деньгами, либо тем и другим вместе. Члены общин были обязаны участвовать в составлении хлебных запасов (выделяя 0,5 пуда хлеба в год с души), сельские же обыватели иных сословий – делать взносы деньгами.

Новая система получила шанс показать себя уже в 1901 г., когда был очередной недород. Ситуацию предвидели и успешно подготовились к ней: Министерство финансов заблаговременно закупило хлеб для создания продовольственного запаса (этой операцией руководило специально созданное Временное управление по правительственной закупке хлеба). Денежных средств на помощь жителям пострадавших территорий было израсходовано свыше 32 млн. руб., общее количество выданного хлеба составило свыше 58 млн. пудов.

Однако весной 1902 г. имели место первые прецеденты массовых крестьянских волнений – в Полтавской и Харьковской губерниях. Крестьяне разграбили хлебозапасные магазины, мотивируя тем, что «мы голодны и будем забирать хлеб, а за хлеб не могут наказывать, так как каждому нужно есть». На высшем уровне для нового обследования социально-экономического положения Центральной России была создана т.н. «Комиссия Центра». В ходе работы она выделила не 9, а уже 18 губерний «зоны риска» (Воронежская, Казанская, Курская, Нижегородская, Оренбургская, Орловская, Пензенская, Полтавская, Рязанская, Самарская, Саратовская, Симбирская, Тамбовская, Тульская, Уфимская, Харьковская, Черниговская и Область Войска Донского). И пока на заседаниях Комиссии (а затем сменившего ее в 1904 г. Особого Совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности) дискутировали о путях вывода территорий из кризиса, с подачи Императора продолжалось списание долгов с населения – за 1901-1904 гг. было снято около 25 млн. руб. В 1903 г. была отменена круговая порука за внесение прямых налогов. В 1904 г. издан Высочайший Манифест о сложении со всех крестьян недоимок выкупных, земских и других сборов, накопившихся на день его издания (11 авг.). В 1905 г. вышел Высочайший Указ Правительствующему Сенату о сложении продовольственных долгов крестьянства Государственному Казначейству.

Новым серьезным испытанием для госструктур стал период недорода 1905-1907 гг., который по тяжести вплотную приблизился к голоду 1891-1892 гг. Как и тогда, в большинстве губерний запасы общин обнаружили сильную недостачу, из-за чего Госказначейство вынуждено было экстренно выделять средства на закупку хлеба (на выделенные 77,5 млн. руб. куплено на них свыше 75 млн. пудов хлеба). Министерство путей сообщения разрешило внеочередную перевозку закупленного хлеба в пострадавшие губернии, а Министерство финансов установило льготные тарифы на перевозку. Революционеры как раз к этим мерам приурочили очередное, осеннее обострение ситуации: железнодорожные стачки, террор против представителей власти, волнения в городах. Однако решительные меры по усмирению бунтовщиков позволили своевременно доставить продовольствие в пострадавшие районы.

После создания Государственной думы, госструктуры (МВД, Казначейство) вынуждены были испрашивать ее согласие на ассигнование средств на все внеочередные траты. Однако прошение МВД перед I Думой в 1906 г. о выделении 50 млн. руб. на борьбу с голодом было отклонено: народные избранники согласились выделить лишь 15 млн., относительно же остальных средств предложили Министерству «войти с ходатайством» вторично, что, естественно, сильно затянуло бы процесс оказания помощи. Однако вскоре Дума, открыто занимавшаяся разжиганием смуты, Указом Государя была распущена, а МВД получило средства в полной мере (и даже большую сумму – 55 млн.). В 1907 г. было выделено свыше 71 млн. руб. Кроме того, правительство пошло на увеличение хлебного импорта и сокращение экспорта. Так, вывоз хлебов с 1905 по 1908 гг. упал на 42,5%, ввоз же (из США и Аргентины) увеличился с 3,015 млн. пудов в 1905 г. до 13,733 млн. пудов в 1908 г. Все это позволило правительству провести, к примеру, такую меру, как ежемесячная выдача 40 фунтов муки всем лицам младше 18 и старше 59 лет.

Руководство продовольственно-ссудной операцией, согласно Правилам 1900 г., находилось в руках правительства, а именно МВД, осуществлявшего общее руководство. На местах им руководили губернские присутствия, уездные съезды и волостные правления. Хлеб на 1/3 закупался МВД, остальное покупали губернские присутствия. Земства ведали подсобными видами помощи: организацией общественных работ, поддержкой хозяйств и скота крестьян, врачебной частью (борьба с болезнями). Впрочем, средства на эти виды помощи все равно поступали по линии Министерства. При ликвидации голода 1905 г. в Поволжье повсюду для детей, женщин и неспособных к труду за правительственный счет открывались пункты питания, в каждом из которых питалось до 1000 чел.

По мнению наблюдателей, «продовольственная кампания 1906-1907 гг. была проведена Продовольственной частью МВД с таким успехом, который при данных условиях и при действии существующего закона только и был возможен».

В то же время активно оказывали помощь голодающим благотворительные организации. Так, официальные организаторы благотворительной помощи (РОКК, Комиссия по борьбе с чумою, Попечительство о трудовой помощи) поддерживались Государственным казначейством (хотя одновременно собрали значительные суммы путем пожертвований). Красный Крест при содействии местных властей открыл бесплатные столовые и питательные пункты, выдавшие за время бедствия 270 млн. обедов и пайков.

Однако радикально настроенная часть интеллигенции отказывалась сотрудничать с «реакционерами», предпочитая группироваться вокруг земств. По инициативе последних в декабре 1905 г. образовано Общество помощи голодающим, которое объединило 22 общественные организации, среди которых были Крестьянский союз, Железнодорожный союз, Учительский союз, Всероссийский союз медицинского персонала и др.

Нельзя забывать и о Церкви, по традиции активно участвовавшей в деле помощи пострадавшим: Святейший Синод ввел сбор в пользу голодающих во все воскресные и двунадесятые праздники.

Наконец, на сцену вновь выступила частная благотворительность – чье влияние, однако, оказалось сильно ослаблено. Ранее ее основу составляла помощь помещиков, но вследствие беспорядков на селе в 1905 г. многие усадьбы были разорены (почти везде уничтожались рабочий инвентарь и даже скот), а их владельцы бежали в города и не имели возможности принять участие в оказании помощи. Кроме того, после холодного принятия их усилий крестьянством в 1890-е гг. желания помогать ему в помещичьей среде сильно поубавилось. Разграбление усадеб сказалось и в том, что селяне, во-первых, потеряли традиционные заработки, выручавшие их в прежние годы, а во-вторых – не могли, как прежде, покупать или занимать у помещиков зерно или корма для скота.

При всех проблемах организации частных благотворителей проявили большую активность. Среди них были Вольное экономическое общество, Пироговское общество врачей, Русское техническое общество, Московское общество грамотности, Санкт-Петербургское и Московское евангелические общества, Санкт-Петербургское общество «Копейка». Кроме того, возникли многочисленные частные попечительства, местные общества, союзы, комитеты. Помощь «частников» оказалась серьезным подспорьем для государства, чьи запасы (как Общеимперский, так и губернские продкапиталы) сильно истощились еще в недород 1905 г. По инициативе Центрального комитета по оказанию врачебно-продовольственной помощи населению Министр внутренних дел П.А.Столыпин выпустил циркуляр, направленный на устранение возможных недоразумений и излишних стеснений благотворительной деятельности агентов различных частных обществ со стороны, как пишет А.Ермолов, «местных и по преимуществу низших, иногда не в меру усердных органов администрации».

В целом, за 1906-1907 гг. общая сумма изо всех источников, истраченная на помощь населению пострадавших от недорода территорий, оставила 180 млн. руб. Для удовлетворения семенных и продовольственных потребностей было приобретено, развезено по губерниям и роздано в ссуду 146,4 млн. пудов хлеба. При чем эту цифру не входит хлеб, купленный земствами, а также другими организациями и благотворителями. На снабжение хозяйств кормами в 1905-1907 гг. израсходовано 14 млн. руб.

Последним испытанием в мирное время стал недород 1911 г. Он характеризовался широким, но «пестрым» распространением. Общинные запасы по традиции оказались неполны, так что на закупку хлеба Госказначейство выделило 170 млн. руб. На снабжение кормами в 1911-1912 гг. истрачено 9-12 млн., выдавались ссуды на прокорм (так, в Сибири выдавали по 300 руб. пособия на корову), распределено на льготных условиях 16 тыс. лошадей. Общественные работы для крестьян в качестве эксперимента решили в этот раз сделать основным видом помощи. На их проведение ассигновано 42 млн. руб., причем 84% суммы пошло на заработную плату. В благотворительной деятельности в 1911 г. монополия была закреплена за финансировавшимися государством организациями (Красный Крест и пр.) – это мотивировалось широким размахом, который приняла антиправительственная пропаганда во время голода 1905-1907 гг. Даже общеземская организация не получила из казны ни рубля. Тем не менее, помощь приняла широкий размах: голодающим было выдано 222 млн. порций, под руководством священников и учителей только в Поволжье было открыто более 7000 столовых при школах, где детям выдали 24 млн. обедов. Надо отметить, что, несмотря на запрет частной благотворительности, отряды, организованные на средства жертвователей и земств, все равно действовали, не без помощи местных администраций обходя распоряжения центра. Они, как и в прошлые годы, открывали бесплатные столовые для населения, занимались санитарно-медицинской помощью.

В целом, кампания была проведена на очень высоком уровне – и показательно, что государство, оба раза имея в руках полный контроль над ситуацией (1901 и 1911 гг.), сумело не допустить голодной смертности. К тому же прогресс сельского хозяйства за годы Столыпинской реформы обусловил повышение урожайности всех сельскохозяйственных культур, что вкупе с широкомасштабной госпомощью помогло крестьянам без потерь пережить тяжелый период.

Таким образом, можно видеть, что в России к началу ХХ в. была сформирована целостная система перераспределения продовольственных ресурсов, которая эффективно функционировала в периоды неурожаев и при истощении в крестьянских хозяйствах запасов хлеба. Кроме того, постоянно предпринимались дополнительные меры по поддержанию хозяйств жителей пораженных неурожаем территорий. Активно участвовала в деле помощи пострадавшим общественность России, что имело следствием широкое развитие благотворительности, формирование действенных структур оказания помощи населению.